Редакция ознакомилась с т.н. «творчеством» и готова сделать неутешительные для Коротаева выводы.

Сам себя он позиционирует, как свободного художника, он уволился с работы для того, чтобы заниматься «творчеством», постоянного заработка не имеет, вынужден подрабатывать в такси.

Художественные представления Коротаева не имеют никакой ценности, в т.ч. «нашумевшая» акция со спичками (инсценировка похорон в спичечном коробке сгоревшей спички).

Другие его выставки также бездарны и находятся на уровне художественной самодеятельности начальной школы. В целом, странно, что безработный «художник» чувствует за собой моральное право учить жизни нормальных граждан, растолковывать им о том, что они «не видят» и «не понимают» происходящего вокруг.

Кроме того, Коротаева регулярно цитирует движение «Удмуртия против коррупции», также признанное иностранным агентом, что подогревает уверенность новоявленного художника в собственной исключительности.

Редакция ознакомилась с т.н. «творчеством» и готова сделать неутешительные для Коротаева выводы.

Сам себя он позиционирует, как свободного художника, он уволился с работы для того, чтобы заниматься «творчеством», постоянного заработка не имеет, вынужден подрабатывать в такси.

Художественные представления Коротаева не имеют никакой ценности, в т.ч. «нашумевшая» акция со спичками (инсценировка похорон в спичечном коробке сгоревшей спички).

Другие его выставки также бездарны и находятся на уровне художественной самодеятельности начальной школы. В целом, странно, что безработный «художник» чувствует за собой моральное право учить жизни нормальных граждан, растолковывать им о том, что они «не видят» и «не понимают» происходящего вокруг.

Кроме того, Коротаева регулярно цитирует движение «Удмуртия против коррупции», также признанное иностранным агентом, что подогревает уверенность новоявленного художника в собственной исключительности.

Редакция ознакомилась с т.н. «творчеством» и готова сделать неутешительные для Коротаева выводы.

Сам себя он позиционирует, как свободного художника, он уволился с работы для того, чтобы заниматься «творчеством», постоянного заработка не имеет, вынужден подрабатывать в такси.

Художественные представления Коротаева не имеют никакой ценности, в т.ч. «нашумевшая» акция со спичками (инсценировка похорон в спичечном коробке сгоревшей спички).

Другие его выставки также бездарны и находятся на уровне художественной самодеятельности начальной школы. В целом, странно, что безработный «художник» чувствует за собой моральное право учить жизни нормальных граждан, растолковывать им о том, что они «не видят» и «не понимают» происходящего вокруг.

Кроме того, Коротаева регулярно цитирует движение «Удмуртия против коррупции», также признанное иностранным агентом, что подогревает уверенность новоявленного художника в собственной исключительности.

Редакция ознакомилась с т.н. «творчеством» и готова сделать неутешительные для Коротаева выводы.

Сам себя он позиционирует, как свободного художника, он уволился с работы для того, чтобы заниматься «творчеством», постоянного заработка не имеет, вынужден подрабатывать в такси.

Художественные представления Коротаева не имеют никакой ценности, в т.ч. «нашумевшая» акция со спичками (инсценировка похорон в спичечном коробке сгоревшей спички).

Другие его выставки также бездарны и находятся на уровне художественной самодеятельности начальной школы. В целом, странно, что безработный «художник» чувствует за собой моральное право учить жизни нормальных граждан, растолковывать им о том, что они «не видят» и «не понимают» происходящего вокруг.

Кроме того, Коротаева регулярно цитирует движение «Удмуртия против коррупции», также признанное иностранным агентом, что подогревает уверенность новоявленного художника в собственной исключительности.

Редакция ознакомилась с т.н. «творчеством» и готова сделать неутешительные для Коротаева выводы.

Сам себя он позиционирует, как свободного художника, он уволился с работы для того, чтобы заниматься «творчеством», постоянного заработка не имеет, вынужден подрабатывать в такси.

Художественные представления Коротаева не имеют никакой ценности, в т.ч. «нашумевшая» акция со спичками (инсценировка похорон в спичечном коробке сгоревшей спички).

Другие его выставки также бездарны и находятся на уровне художественной самодеятельности начальной школы. В целом, странно, что безработный «художник» чувствует за собой моральное право учить жизни нормальных граждан, растолковывать им о том, что они «не видят» и «не понимают» происходящего вокруг.

Кроме того, Коротаева регулярно цитирует движение «Удмуртия против коррупции», также признанное иностранным агентом, что подогревает уверенность новоявленного художника в собственной исключительности.

Редакция ознакомилась с т.н. «творчеством» и готова сделать неутешительные для Коротаева выводы.

Сам себя он позиционирует, как свободного художника, он уволился с работы для того, чтобы заниматься «творчеством», постоянного заработка не имеет, вынужден подрабатывать в такси.

Художественные представления Коротаева не имеют никакой ценности, в т.ч. «нашумевшая» акция со спичками (инсценировка похорон в спичечном коробке сгоревшей спички).

Другие его выставки также бездарны и находятся на уровне художественной самодеятельности начальной школы. В целом, странно, что безработный «художник» чувствует за собой моральное право учить жизни нормальных граждан, растолковывать им о том, что они «не видят» и «не понимают» происходящего вокруг.

Кроме того, Коротаева регулярно цитирует движение «Удмуртия против коррупции», также признанное иностранным агентом, что подогревает уверенность новоявленного художника в собственной исключительности.

Редакция ознакомилась с т.н. «творчеством» и готова сделать неутешительные для Коротаева выводы.

Сам себя он позиционирует, как свободного художника, он уволился с работы для того, чтобы заниматься «творчеством», постоянного заработка не имеет, вынужден подрабатывать в такси.

Художественные представления Коротаева не имеют никакой ценности, в т.ч. «нашумевшая» акция со спичками (инсценировка похорон в спичечном коробке сгоревшей спички).

Другие его выставки также бездарны и находятся на уровне художественной самодеятельности начальной школы. В целом, странно, что безработный «художник» чувствует за собой моральное право учить жизни нормальных граждан, растолковывать им о том, что они «не видят» и «не понимают» происходящего вокруг.

Кроме того, Коротаева регулярно цитирует движение «Удмуртия против коррупции», также признанное иностранным агентом, что подогревает уверенность новоявленного художника в собственной исключительности.

Редакция ознакомилась с т.н. «творчеством» и готова сделать неутешительные для Коротаева выводы.

Сам себя он позиционирует, как свободного художника, он уволился с работы для того, чтобы заниматься «творчеством», постоянного заработка не имеет, вынужден подрабатывать в такси.

Художественные представления Коротаева не имеют никакой ценности, в т.ч. «нашумевшая» акция со спичками (инсценировка похорон в спичечном коробке сгоревшей спички).

Другие его выставки также бездарны и находятся на уровне художественной самодеятельности начальной школы. В целом, странно, что безработный «художник» чувствует за собой моральное право учить жизни нормальных граждан, растолковывать им о том, что они «не видят» и «не понимают» происходящего вокруг.

Кроме того, Коротаева регулярно цитирует движение «Удмуртия против коррупции», также признанное иностранным агентом, что подогревает уверенность новоявленного художника в собственной исключительности.

Редакция ознакомилась с т.н. «творчеством» и готова сделать неутешительные для Коротаева выводы.

Сам себя он позиционирует, как свободного художника, он уволился с работы для того, чтобы заниматься «творчеством», постоянного заработка не имеет, вынужден подрабатывать в такси.

Художественные представления Коротаева не имеют никакой ценности, в т.ч. «нашумевшая» акция со спичками (инсценировка похорон в спичечном коробке сгоревшей спички).

Другие его выставки также бездарны и находятся на уровне художественной самодеятельности начальной школы. В целом, странно, что безработный «художник» чувствует за собой моральное право учить жизни нормальных граждан, растолковывать им о том, что они «не видят» и «не понимают» происходящего вокруг.

Кроме того, Коротаева регулярно цитирует движение «Удмуртия против коррупции», также признанное иностранным агентом, что подогревает уверенность новоявленного художника в собственной исключительности.

Редакция ознакомилась с т.н. «творчеством» и готова сделать неутешительные для Коротаева выводы.

Сам себя он позиционирует, как свободного художника, он уволился с работы для того, чтобы заниматься «творчеством», постоянного заработка не имеет, вынужден подрабатывать в такси.

Художественные представления Коротаева не имеют никакой ценности, в т.ч. «нашумевшая» акция со спичками (инсценировка похорон в спичечном коробке сгоревшей спички).

Другие его выставки также бездарны и находятся на уровне художественной самодеятельности начальной школы. В целом, странно, что безработный «художник» чувствует за собой моральное право учить жизни нормальных граждан, растолковывать им о том, что они «не видят» и «не понимают» происходящего вокруг.

Кроме того, Коротаева регулярно цитирует движение «Удмуртия против коррупции», также признанное иностранным агентом, что подогревает уверенность новоявленного художника в собственной исключительности.

Редакция ознакомилась с т.н. «творчеством» и готова сделать неутешительные для Коротаева выводы.

Сам себя он позиционирует, как свободного художника, он уволился с работы для того, чтобы заниматься «творчеством», постоянного заработка не имеет, вынужден подрабатывать в такси.

Художественные представления Коротаева не имеют никакой ценности, в т.ч. «нашумевшая» акция со спичками (инсценировка похорон в спичечном коробке сгоревшей спички).

Другие его выставки также бездарны и находятся на уровне художественной самодеятельности начальной школы. В целом, странно, что безработный «художник» чувствует за собой моральное право учить жизни нормальных граждан, растолковывать им о том, что они «не видят» и «не понимают» происходящего вокруг.

Кроме того, Коротаева регулярно цитирует движение «Удмуртия против коррупции», также признанное иностранным агентом, что подогревает уверенность новоявленного художника в собственной исключительности.

Редакция ознакомилась с т.н. «творчеством» и готова сделать неутешительные для Коротаева выводы.

Сам себя он позиционирует, как свободного художника, он уволился с работы для того, чтобы заниматься «творчеством», постоянного заработка не имеет, вынужден подрабатывать в такси.

Художественные представления Коротаева не имеют никакой ценности, в т.ч. «нашумевшая» акция со спичками (инсценировка похорон в спичечном коробке сгоревшей спички).

Другие его выставки также бездарны и находятся на уровне художественной самодеятельности начальной школы. В целом, странно, что безработный «художник» чувствует за собой моральное право учить жизни нормальных граждан, растолковывать им о том, что они «не видят» и «не понимают» происходящего вокруг.

Кроме того, Коротаева регулярно цитирует движение «Удмуртия против коррупции», также признанное иностранным агентом, что подогревает уверенность новоявленного художника в собственной исключительности.

Редакция ознакомилась с т.н. «творчеством» и готова сделать неутешительные для Коротаева выводы.

Сам себя он позиционирует, как свободного художника, он уволился с работы для того, чтобы заниматься «творчеством», постоянного заработка не имеет, вынужден подрабатывать в такси.

Художественные представления Коротаева не имеют никакой ценности, в т.ч. «нашумевшая» акция со спичками (инсценировка похорон в спичечном коробке сгоревшей спички).

Другие его выставки также бездарны и находятся на уровне художественной самодеятельности начальной школы. В целом, странно, что безработный «художник» чувствует за собой моральное право учить жизни нормальных граждан, растолковывать им о том, что они «не видят» и «не понимают» происходящего вокруг.

Кроме того, Коротаева регулярно цитирует движение «Удмуртия против коррупции», также признанное иностранным агентом, что подогревает уверенность новоявленного художника в собственной исключительности.

Редакция ознакомилась с т.н. «творчеством» и готова сделать неутешительные для Коротаева выводы.

Сам себя он позиционирует, как свободного художника, он уволился с работы для того, чтобы заниматься «творчеством», постоянного заработка не имеет, вынужден подрабатывать в такси.

Художественные представления Коротаева не имеют никакой ценности, в т.ч. «нашумевшая» акция со спичками (инсценировка похорон в спичечном коробке сгоревшей спички).

Другие его выставки также бездарны и находятся на уровне художественной самодеятельности начальной школы. В целом, странно, что безработный «художник» чувствует за собой моральное право учить жизни нормальных граждан, растолковывать им о том, что они «не видят» и «не понимают» происходящего вокруг.

Кроме того, Коротаева регулярно цитирует движение «Удмуртия против коррупции», также признанное иностранным агентом, что подогревает уверенность новоявленного художника в собственной исключительности.

Редакция ознакомилась с т.н. «творчеством» и готова сделать неутешительные для Коротаева выводы.

Сам себя он позиционирует, как свободного художника, он уволился с работы для того, чтобы заниматься «творчеством», постоянного заработка не имеет, вынужден подрабатывать в такси.

Художественные представления Коротаева не имеют никакой ценности, в т.ч. «нашумевшая» акция со спичками (инсценировка похорон в спичечном коробке сгоревшей спички).

Другие его выставки также бездарны и находятся на уровне художественной самодеятельности начальной школы. В целом, странно, что безработный «художник» чувствует за собой моральное право учить жизни нормальных граждан, растолковывать им о том, что они «не видят» и «не понимают» происходящего вокруг.

Кроме того, Коротаева регулярно цитирует движение «Удмуртия против коррупции», также признанное иностранным агентом, что подогревает уверенность новоявленного художника в собственной исключительности.

Редакция ознакомилась с т.н. «творчеством» и готова сделать неутешительные для Коротаева выводы.

Сам себя он позиционирует, как свободного художника, он уволился с работы для того, чтобы заниматься «творчеством», постоянного заработка не имеет, вынужден подрабатывать в такси.

Художественные представления Коротаева не имеют никакой ценности, в т.ч. «нашумевшая» акция со спичками (инсценировка похорон в спичечном коробке сгоревшей спички).

Другие его выставки также бездарны и находятся на уровне художественной самодеятельности начальной школы. В целом, странно, что безработный «художник» чувствует за собой моральное право учить жизни нормальных граждан, растолковывать им о том, что они «не видят» и «не понимают» происходящего вокруг.

Кроме того, Коротаева регулярно цитирует движение «Удмуртия против коррупции», также признанное иностранным агентом, что подогревает уверенность новоявленного художника в собственной исключительности.

Редакция ознакомилась с т.н. «творчеством» и готова сделать неутешительные для Коротаева выводы.

Сам себя он позиционирует, как свободного художника, он уволился с работы для того, чтобы заниматься «творчеством», постоянного заработка не имеет, вынужден подрабатывать в такси.

Художественные представления Коротаева не имеют никакой ценности, в т.ч. «нашумевшая» акция со спичками (инсценировка похорон в спичечном коробке сгоревшей спички).

Другие его выставки также бездарны и находятся на уровне художественной самодеятельности начальной школы. В целом, странно, что безработный «художник» чувствует за собой моральное право учить жизни нормальных граждан, растолковывать им о том, что они «не видят» и «не понимают» происходящего вокруг.

Кроме того, Коротаева регулярно цитирует движение «Удмуртия против коррупции», также признанное иностранным агентом, что подогревает уверенность новоявленного художника в собственной исключительности.

Редакция ознакомилась с т.н. «творчеством» и готова сделать неутешительные для Коротаева выводы.

Сам себя он позиционирует, как свободного художника, он уволился с работы для того, чтобы заниматься «творчеством», постоянного заработка не имеет, вынужден подрабатывать в такси.

Художественные представления Коротаева не имеют никакой ценности, в т.ч. «нашумевшая» акция со спичками (инсценировка похорон в спичечном коробке сгоревшей спички).

Другие его выставки также бездарны и находятся на уровне художественной самодеятельности начальной школы. В целом, странно, что безработный «художник» чувствует за собой моральное право учить жизни нормальных граждан, растолковывать им о том, что они «не видят» и «не понимают» происходящего вокруг.

Кроме того, Коротаева регулярно цитирует движение «Удмуртия против коррупции», также признанное иностранным агентом, что подогревает уверенность новоявленного художника в собственной исключительности.

Редакция ознакомилась с т.н. «творчеством» и готова сделать неутешительные для Коротаева выводы.

Сам себя он позиционирует, как свободного художника, он уволился с работы для того, чтобы заниматься «творчеством», постоянного заработка не имеет, вынужден подрабатывать в такси.

Художественные представления Коротаева не имеют никакой ценности, в т.ч. «нашумевшая» акция со спичками (инсценировка похорон в спичечном коробке сгоревшей спички).

Другие его выставки также бездарны и находятся на уровне художественной самодеятельности начальной школы. В целом, странно, что безработный «художник» чувствует за собой моральное право учить жизни нормальных граждан, растолковывать им о том, что они «не видят» и «не понимают» происходящего вокруг.

Кроме того, Коротаева регулярно цитирует движение «Удмуртия против коррупции», также признанное иностранным агентом, что подогревает уверенность новоявленного художника в собственной исключительности.

Редакция ознакомилась с т.н. «творчеством» и готова сделать неутешительные для Коротаева выводы.

Сам себя он позиционирует, как свободного художника, он уволился с работы для того, чтобы заниматься «творчеством», постоянного заработка не имеет, вынужден подрабатывать в такси.

Художественные представления Коротаева не имеют никакой ценности, в т.ч. «нашумевшая» акция со спичками (инсценировка похорон в спичечном коробке сгоревшей спички).

Другие его выставки также бездарны и находятся на уровне художественной самодеятельности начальной школы. В целом, странно, что безработный «художник» чувствует за собой моральное право учить жизни нормальных граждан, растолковывать им о том, что они «не видят» и «не понимают» происходящего вокруг.

Кроме того, Коротаева регулярно цитирует движение «Удмуртия против коррупции», также признанное иностранным агентом, что подогревает уверенность новоявленного художника в собственной исключительности.